?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Отчет


Любовный роман в переплете из змеиной кожи.


Семь глав с прологом и эпилогом

Пролог

К началу своего второго семестра в Хогвартсе я обнаружила, что а)по уши влюблена; б) растеряна; в) втянута в уйму дел, которые нормальной школьнице стоило бы обходить стороной.

Профессор Снейп приехал из Манчестера и подарил метлу. Где он это взял?! Шизофреническая черно-оранжевая расцветка, серебряные прутья, гигантский ножной тормоз… Потребовал свои вилы, которые были припаркованы у нас на чердаке. Упаковали не глядя. Мой чемодан (будь проклят, монстр!) чавкнул, заглотив все школьное имущество, и даже закрылся, коварный. Это чудовище лопнуло от натуги еще по пути на вокзал. Так что к платформе 9 ¾ пришлось пробиваться с экзорцизмами, для верности подпихивая это вместилище греха ногой.

Суета, гам, дым, кузены (две штуки), дядюшка (одна штука), тетушки (две штуки).
Мы проговорили полночи и решили ложиться. Но поспать так и не удалось. Стоило мне положить голову на подушку, как в окно что-то шмякнуло, заскребли по оконному стеклу когти. Почтовая сова! Я дернула на себя окно. Прямо в руки упало письмо.
«Маргарите Барри».

Я распечатала конверт.
Сердце ухнуло, застучало, забилось в висках, пальцах, пятках и прочих членах разом.
Отец… Я не видела его восемь лет. Глаза бегали по строчкам, периодически предательски набухая влагой. Папа, папочка… Родной, незнакомый. Саркофаг… Южная Америка… проклятие, амнезия… Чудесное избавление, люблю тебя, дочка… только ты и мама. Ах, папа, если б она была жива…
Отец писал, что приедет в Хогсмид, чтоб быть со мной. Что понял – нет ничего важнее семьи. Это было похоже на чудо.
Я заплакала, и хорошо, что никто не проснулся.
Теодор Барри, ликвидатор заклятий, исчезнувший восемь лет назад с семейного горизонта к горю бабушки Эмили и моему, возвращался на родину.
Ко мне.

Глава первая
Добро пожаловать или Посторонним В


Хогвартс навалился и закрутил с первой минуты.
Готовили посвящение для младшекурсников, бегали, шумели, распаковывали вещи, украшали гостиную, прихорашивались сами. Старосты уехали встречать новеньких. Я все гадала – смогу ли достойно исполнить свою роль? Астарта Принц написала прекрасный текст, который мне предстояло прочесть его на посвящении. Я оглядывалась на портрет, ловила синий взгляд леди Ровены, просила помощи и поддержки. Льюис готовился к роли Духа истории, Ники пересчитывала галстуки и нашивки. Все волновались.
В Большой зал я, конечно же, опоздала, просочилась за спинами младшекурсников у входа, дернула за мантию бледную кузину Иоланту, пропустившую первый семестр, и прошмыгнула за родной синий стол.
Новые лица в педсоставе: сдержанный профессор Фревин с лицом средневекового аскета и в кепи Шерлока Холмса; профессор Слагхорн, вальяжный, уверенный в себе; дядюшка в синем парадном галстуке – теперь он для меня профессор Фабер; Морриган О’Барберри – фееподобная хрупкая блондинка в роскошном алом бархатном платье…
Где же?..
Профессор Снейп опоздал, как и я. Просочился, вполз, обдал волной тяжелого запаха эфирных масел, оправил манжеты, поднял бледное, как у мима, лицо прищурился, оглядел зал. Музыка в моей голове стихла, я успокоилась.

Не знаю, как и когда это со мной произошло. Говорили, что я уже в прошлый семестр была не слишком в себе. Мне все равно. Когда ты решаешь, что тебе все равно, жить становится значительно проще. Я не хочу об этом ни писать, ни думать. Пусть просто будет.

Распределение новичков. Ставки сделаны, ставок больше нет. У нас пятеро девочек, в числе которых мои кузины Иоланта Фабер (это семейное) и Клементина Энгельхарт, дочь тетки Клеопатры Барри (семейное, точно семейное!).

Посвящение длилось три часа. Долго ли умеючи. Горгулья Ники перекрыла новоприбывшим вход в гостиную и отправила искать синий цветок, который цветет раз в две тысячи лет. Льюис под личиной Духа истории опутал младшекурсников паутиной и вопросами в своих покоях и заставил отметиться в Книге факультета. А в конце выпихнул в окно – для пущей верности.
Наконец, подошла и моя часть. В гостиную по одному вводили «подопытных».
«Здравствуй, сегодня ты услышишь голоса Основателей Хогвартса. Я, Ровена Рейвенкло, буду говорить с тобой».
Волнуясь, читаю текст. Голос дрожит. Помоги, Ровена.
Дрожат руки.
Зажигаю по одной синей свече для каждого: «Ты принят. Можешь открыть глаза».
Фрида Дарк, Триша Касл, Дафна Гринграсс, Иоланта, Клементина.
Добро пожаловать, девочки.
Теперь мы одна семья.

В ночи мы с Йокусом летим на метлах в Хосгмид, чтоб вызволить факультетский чайник из рук тетушки Фредерики. Приземляемся у «Старого камина», торопливые приветствия, поцелуи, «завтра, все завтра, а то нас хватятся». В углу – незнакомый человек. Черные волосы, синие глаза, плащ с пелериной. Отмечаю про себя, что он очень красив и что синий шейный платок безмерно идет ему.
Странный господин поднимается навстречу мне и замирает. Тетушка смущается, молчит, но на выяснения нет времени, надо лететь обратно.
Ветер свистит в ушах, когда мы взлетаем, пробирает озноб. Чувствую смутное беспокойство.
Меряю шагами пол на площадке нашей башни.
«Откуда я его знаю?»


Глава вторая
Черное сердце


День святого Валентина начался с зелий. Профессор Слагхорн изволили проспать, поэтому декану Слизерина пришлось подхватывать наш младший курс и хаффлов. Он читал старшим ЗОТС, а мы на заднике этой сцены варили «Булавку». Путем неоднократного изнасилования мандрагоры теркой удалось-таки добиться сносного цвета и вкуса, и мы с Ио и Клем замерли в ожидании высочайшей дегустации. Декану понравилось, мистеру Малфою-среднему тоже. Ура! Зелье мы выпили - для повышения тонуса. Все знают, что на Рейвенкло не в почете оргии. Это скучно.
Ближе к полудню в коридорах Хогвартса появился купидон. Я получила стрелу в плечо и испытала непреодолимое желание написать валентинку профессору Делакур. Позже я видела, как на задворках Хаффлпаффа злобный профессор Дамблдор изгаляется над несчастным посланцем любви, применяя к нему все подряд, а Купидон дрыгает ножками и ратует за свободную любовь и сексуальную революцию. Бедняге не повезло: профессор - старый солдат и не знаком со словами любви. Он предпочитает животные крики, так говорят.
После уроков мы собрались с кузенами у нашей с Клем и Ио спальни, достали заготовленные конверты и открытки и принялись сочинять любовные послания. Хотелось странного! Купидон вручил мне одну анонимную валентинку и сгинул куда-то - видимо, рабочий день закончился. Мы с однокурсниками и родней решили помочь друг другу и, обменявшись почтой, стали разносить любовные послания. Я не тревожилась – написала только правду.

Вы задолжали мне желание еще на приеме в Малфой-меноре. И теперь я приказываю вам, будьте живы и счастливы. Непременно счастливы.

Мне больше ничего не нужно, правда.
Покончив с любовной перепиской, мы отправились в Хогсмид.
В «Старом камине» было битком-набито, и портреты древних королей и королев на стенах хмурились так же, как моя тетушка Фредерика. Но увидев меня, она почему-то смутилась.
- Маргарита, дорогая, я хочу кое-кого тебе представить…
Ну, конечно! Какая же я глупая! Вот откуда я знаю этого человека!
- Отец!
Прячу лицо у него на груди. Мы стоим в самом эпицентре шума и гама, но кругом тишина. Он баюкает меня в руках, гладит по волосам. Я уношусь куда-то далеко, в то время, когда была совсем-совсем маленькой. По телу пробегает дрожь.
Наконец-то я вернулась домой. Теперь у меня есть все.
Ну - или почти все.

Оказывается, что отец собрался входить в состав Визенгамота. Ого!
Это все дядюшка. Или - папе нравится покрой красно-фиолетовой мантии?
- Теодор всегда был пижоном! – смеется тетя Фредерика.
Мы говорим обо всем и ни о чем.
Знаешь, пап, мне не кажется, что тебя не было со мной все это время.
Посмотри, как я похожа на тебя.
Солнце заливает все вокруг, растапливая лед внутри. Последняя крепость бабушки Эмили - бастион «Одиночество» - рушится.
Я так люблю тебя.

…Профессор Снейп меряет шагами комнату. Ищет перчатки, брегет, нервно закуривает.
- У меня, мисс Барри, разбирательство назначено по делу Поттера. Сейчас допью кофе и пойду. Вот только валентинки, наконец, прочитаю.
Я смущаюсь. Когда прямо при тебе читают твое же письмо, право неловко. Особенно – такое.
- У вас чертовски неразборчивый почерк, - улыбается профессор. – Я возьму ее с собой - на удачу. Не возражаете?
Все, что угодно. Если поможет.
В покои влетает сова. Еще валентинки?
На этот раз не ему. Мне…
Черное бумажное сердце, в котором аккуратно прорезана молния.
Он просто хотел сделать мне приятное, я уверена. Уверена.
Тихонько крещу его – удача удачей, а помощь свыше еще никому не мешала.
- Вернусь поздно, - бросает мне профессор с порога. – Не теряйте времени.
Да, работа…
У кого какие отработки…
Когда за ним закрывается дверь, я закрываю глаза и утыкаюсь лицом в мантию, висящую на гвозде. Вдох-выдох, все будет хорошо. Вдох-выдох, дышите этим запахом, мисс Барри – вы и без того им дышите…

Когда я возвращаюсь в гостиную, время уже близится к отбою. У Ио все готово, осталось найти Дейзи.
Худо-бедно справляемся, остальное доделают взрослые.
Когда я ложусь спать, в окно уже брезжит рассвет.
Интересно, как прошло разбирательство?..


Глава третья
Квиддич. Ловить тут нечего


С утра в школе кавардак. День основателей. Золотоволосая Хельга, седая Ровена, рыцарь Годрик, мудрец Салазар с нами с самого утра.
Традиционно опаздываем на зелья. Слава богу, профессор Слагхорн тоже. Варим что попало. Пьем, жизнь налаживается.
Я вручаю профессору Огдену, кого бы он сегодня ни представлял, свою работу по Теории магии. Он благосклонно принимает пухлый конверт с рефератом. Не шутка – семнадцать девичьих локтей.
Чуть позже меня ловит мисс О’Барберри и говорит, что профессор готов заниматься со мной лигилименцией. Ура!
Уроки несутся мимо сознания. Все смято, как черные простыни, и скомкано, как мой носовой платок. Проклятый насморк.
День близится к вечеру. Чувствую неладное.

…На самом деле на Рейвенкло никто не хотел играть. Кроме Дафны Гринграсс - когда выяснилось, что она фанат квиддича, Джеймс просиял. А когда я начала наседать на кузину Иоланту, возник закономерный вопрос: «А ты чего же? Как меня в команду загонять, так пожалуйста, а сама - в кусты?!»
Ну да. Я была уверена, что неприспособлена к спорту. Ну никак.
Квиддич - это не про меня. Квиддич - это для таких как Иоланта и Дафна. Я и бегать-то долго не могу.

А команда упорно не набиралась... Все отказывались. Согласилась Фрида, которая изначально хотела играть с подвернутой ногой, и Дейзи, которой колдомедики давно запретили много бегать и делать маледицеро. Поставили ее вратарем.
Ну и Ио, которая вообще о квиддиче была не в курсе, занятая своими путешествиями по Индиям и Аравиям. Полтора землекопа.
Я решила, что погибать так вместе. Взяла метлу. Пошла на поле...

Мы продули матч. Феерично. С разгромным счетом, кажется. Во всяком случае, ощущение поражения было тотальным.
Играли с Хаффлом. Их ловец поймал снитч, а до этого в наших воротах частым гостем был квоффл. Я уже устала повторять: «Раз, два, три, четыре...» и поднимать вверх руки с ракеткой.
Это был мой первый матч. До этого я даже ни разу не ходила на поле, чтоб посмотреть, как это делается. А зря. Правила мне на пальцах объясняла Дафна, потом - для тупых - повторил Джеймс. За пять минут до начала игры.

Настроение у команды было индифферентным. Все кричали: «Сольем! Сольем!» - и я больше всех. Потому что и так было понятно, что добром это не кончится. На поле царила неразбериха. Почему-то я жутко испугалась хаффлпаффцев - они показались мне огромными, свирепыми и кровожадными. Мне казалось, что это тролли, которые вобьют меня в землю. Но игра прошла без особых травм, и, наконец, эти полчаса позора завершились нашим феерическим проигрышем. Видно было, как расстроена Дафна. Хуже всего, когда твой капитан после игры говорит: «Ну ты все равно молодец!» - и хлопает по плечу.
Я до сих пор вспоминаю ее лицо и думаю, что без тренировок никак. Пусть вышибут мне последние мозги.

Мы все бодрились - фигня-война, главное маневры, квиддичу нет места в нашей жизни, мы же Рейвенкло.
Ну да, думала я про себя, чувствуя как к горлу подбирается что-то нехорошее и соленое. Мы Рейвенкло, факультет, которого в упор не видят преподы, который не участвует в гонке за баллами, который раздобывает там и сям информацию (аврорат столько не знает, сколько мы, ну ей Мерлин!), но никогда не имеет с этого ни полплюшечки. И вот еще квиддич...
Я окончательно раскисла, села прямо на пол возле Большого Зала, прислонилась к стене и постыдно разревелась.
Так я выяснила, что ненавижу проигрывать, даже если игра меня не интересует.

Пришел дядя, прочел мораль: «А чего вы ждали? Вы же не тренируетесь!» Да я вообще не собиралась играть в этот чертов квиддич!
Утешил! Все логично, но захотелось затопать ногами и убежать. Пришлось просто убежать. Когда дядя - профессор, особенно не покричишь.

В Хогсмиде – день святого Патрика. В роли Патрика – папа. Прекраснейшая пьеса, поставленная мистером МакРейном (Маннанан), мисс Ржезач (Олень) и мисс Гоббс (трувор)… Чувство гордости заполняет меня до самой макушки. Оглядываюсь – все, все видят? Это мой отец.
Тетя Домина мрачно моет чашки в «Старом камине». Все-таки это занятие не для аристократов. Тетя Фредерика чернее тучи. Вежливость студентов оставляет желать лучшего. Но бросать начатое дело – тем более недостойно аристократа. Чувствую себя ужасно неловко… Пью свой чай, ухожу в Хогвартс.

Наша башня.

На каменной площадке на самой вершине гуляет ветер, за окном носятся птицы. Воздух.
Я вдыхаю ветер и понимаю, что больше всего на свете мне сейчас хочется увидеть...

Сссссссссссссссссс... - прошелестел ветер, закрутившись вокруг вихрем и ударив холодом в лицо.

Я схватила пергамент, перо и накорябала несколько строчек. Понимала, что это глупое детское письмо, ничего больше, но мне хотелось хоть раз поступить так, как я хочу.
В конце концов, разве не он говорил мне, что делать надо лишь то, что хочется?
Из чувства долга я и так делаю многое. Почти все.

«Профессор, мы проиграли в квиддич. Мне очень грустно и хочется вас увидеть. Могу я вас навестить? Я понимаю, что вы очень заняты, но я не отниму у вас много времени. Ваша Марго».

Я запечатала конверт и подписала его.
Как глупо.
Иногда мне кажется, что слизеринцы счастливее нас - у них и с чувством долга все в порядке, и со здоровым эгоизмом. Они умеют желать - и добиваются всего, что имеют, потому, что хотят.
Я же боюсь хотеть.
Так отправлять или не отправлять?

Пока я колебалась, за окном наступила ночь. А я все стояла, облокотившись о парапет и смотрела в антрацитовое небо. Вокруг пасторально колыхались голубые занавески, со стены Галереи выпускников на меня осуждающе смотрела независимая женщина Мария Склодовская-Кюри. Доктор Ди качал головой.
Слово «дура» было разлито в воздухе и конденсатом оседало на кончике носа. Или то была роса?

Раздалось уханье. Сизые крылья. Сова! Я замахала рукой, подзывая неутомимую птицу. Отдала конверт и снова стала смотреть в ту сторону.

Сова вернулась на удивление быстро. В клюве у нее не было письма. Но раз нет ответа, то что птица делает здесь?
Сова вырвалась из рук - и полетела вниз по винтовой лестнице из башни.
Я спустилась следом.
Отбой уже был, и старосты как раз направлялись на ночной обход.
«Я ненадолго», - пробормотала я и пулей вылетела на улицу. Забыв палочку.
Плевать.
Сова долетела со мной до подземелий и исчезла...
Я открыла дверь.

Пахло покоем и тем странным запахом, который источает сам профессор и который я не буду никак называть - и без меня немало охотников принюхаться.
Я, стараясь не шуметь, прошла по коридору и обнаружила на двери Коллопортус Максима.
Поскреблась: «Профессор, у меня нет Реперто!» О том, что палочка забыта в башне, я благоразумно умолчала.
Коленки тряслись. Больше всего на свете мне не хотелось ему мешать.
Нет, вру, больше всего на свете мне хотелось его увидеть.

«Черт, Барри... Реперто!» - раздалось раздраженное из-за двери.
Я вошла. Профессор уже лег, и ему пришлось кастовать прямо из кровати.
В комнате горели свечи, было накурено, очень тепло и черным-черно.
Я в нерешительности замерла у стола.
Тень на кровати заворочалась.
«Барри, не стройте из себя невесть кого, я страшно устал, ложитесь в постель».
Я вздрогнула.
«В койку!» - грохнуло из угла. – «Не волнуйтесь, я не хочу в Азкабан! Хватит с меня Поттера с его заявлением».
Колебаться было глупо - зачем тогда шла, спрашивается.
Теплая тьма сгребла меня в охапку и долго что-то говорила. Я одурела от запаха и лежала в этой охапке безвольная, как сноп.
Квиддич - ерунда, журчала тьма, зато приходил человек-собака (так профессор почему-то называл мистера Блэка), а кстати, как дела? Я полусонно отчиталась. Дальше теплая тьма начала излагать совершенно дикие идеи, от которых у меня по всему телу пошли мурашки. Я взмолилась, чтоб с утра мне не забыли сделать Обливейт (конечно, его не было), и стала поддерживать беседу, стараясь, чтоб голос не дрожал.
Профессор закурил, сел в постели и увлекся, расписывая мне ужасы, милые его сердцу.
Мне казалось, что он шутит. Я и сейчас с трудом отличаю, когда он говорит серьезно, а когда не очень.
Но тогда мне казалось, что все это просто не может быть правдой.

Я предпочла провалиться в сон.

Опеределенно лучшее лицо этого сезона - бесстрастное и неизменно вежливое лицо богоравной мисс Мальцибер.
Рядом с ней утром чувствуешь себя вдвойне ужасно.

До первой пары оставалось минут двадцать, и идти на нее пришлось, не умываясь.
Однако солнце светило, меня не прогнали, и настроение было хорошим.
Я даже забыла, что вечером еще один матч...

Глава четвертая.
Белое пламя


Вечером – Бельтайн. О том, что будет, ходят самые разные слухи. В Хогсмиде чертовски неспокойно. Суды, убийства, нападения. Упивающиеся Смертью на границе деревеньки. Показываются, не особенно скрываясь. Кузина Иоланта активно изучает драконов. Ее второе имя - Гвенифар, и я за нее волнуюсь. В голове кавардак. Идея из воздуха и, говорят, из проверенных источников – наверняка, ночью господа с Холма проведут ритуал по воскрешению своего Лорда. Надо им помешать. Как? Исполнив 12 заветных желаний 12 человек за 12 часов. Ни когда начинать, ни будет ли ритуал – неизвестно. Но бездействовать невозможно. Составляем списки, намечаем пути. Механистично? Да.

В Хогсмиде постоянно натыкаюсь на Сириуса Блэка.
Взглядом.
Он очень красив и мне хочется его поцеловать. Это иррациональное желание, которое я и себе-то не могу объяснить. Но тем не менее – это мое желание, а я только научилась их уважать. Поэтому когда до меня доходит очередь в списке желаний, беру перо и вывожу: «Хочу разобраться в себе. Для этого мне нужно поцеловать трех человек». Имен не указываю.
Шарп с Фионой Флайтфул с Гриффиндора уже второй день не выходят из комнаты. Изредка появляются, требуют Глоток Надежды, греются на солнышке. Выглядят оба на редкость паршиво. Шарп говорит, у него драконья оспа. Мы не верим, но не вмешиваемся.

Вечером начинается интересное. Все ждут ахтунга, я жду событий. Огни в Хогсмиде, громыхает, в Хогвартс влетают фейри. Их танец завораживает и манит. Профессор Люпин предостерегает: «Ни в коем случае!» А я чувствую, что никакого зла ни от королевы, ни от ее спутниц не исходит. Дафна и Дейзи пускаются в пляс в кругу. Я стою у одной из лестниц и наблюдаю. Танцевать не люблю, люблю смотреть. В гостиной приступили к чтению конспектов, так что градус паранойи резко упал. Девлин дает отмашку: «Да идите, я прикрою если что». Пробираемся с Джеймсом в холл у главного зала. Королева выбирает короля - Виктора Крама. Она прекрасна, когда кружится в танце, и чем-то напоминает неистовую мисс О’Барберри.
Фейри летают по Школе, а я иду в гости на Слизерин. Как странно – у нас в такое никогда не играли. Кости… Зачем им это? Но в чужой монастырь со своим уставом лезть не стоит. Только мне объясняют правила и я начинаю проигрывать, как раздается стук и входит Ники Бэггинс.
- Тебя ищет Сириус Блэк, Марго.
Я, конечно, подозреваю подвох, но кто тут гора, кто Магомет – шут разберешь.
Иду. Его уже нет в Хогвартсе. Бельтайн, не Бельтайн. Любопытство разбирает меня. Вместе с профессором Делакур в виде птицы и Алией Ледум в виде Алии Ледум отправляюсь в Хогсмид, традиционно забыв где-то палочку. Страха нет.
Огни, пляски, встревоженные авроры на дороге.
-Сиррриус! Сиррриус! – зовет ворон.
Он появляется ниоткуда и на мое «Ты меня искал?» просто наклоняется и целует меня.
Собакой от него и не пахнет.
Поцелуй добротен и качествен. Но мне кажется, что в этой пьесе я играю совсем не свою роль. Попросту пытаюсь бежать от чего-то, отчего и убежать уже нельзя. Губы сами собой раздвигаются в улыбке. Когда Сириус отпускает меня, я уже смеюсь.
- Вот и поговорили.
Мы улыбаемся друг другу и, кажется, все понимаем.
Я ухожу в Хогвартс.

В сказках бывает счастливый исход «и жили они долго и счастливо» - но зачем он мне? И не надо искать, кого бы подставить на уже занятое место.

Глухой ночью веселье заканчивается. В Школу влетают сиды – настоящие. Белые лица, белые одежды. Я не приближаюсь к ним. На мне – ни железа, ни куриного бога. В карманах ни соли, ни рябины. Но и осторожности ни на грош. Сиды ищут преступников, поджегших волшебный лес в ночь Бельтайна.
Идем с Джеймсом посмотреть, что творится. Стоим в сторонке, разговариваем, разглядываем пришлых.
Внезапно из тьмы возникает фигура в зеленом. Я поначалу даже не могу понять – мужчина это или женщина. Какая-то странная, чуждая красота. И - смутно знакомые черты. Профессор?..
- Андрогинка? – растерянно произношу я.
- Это - не андрогинка! - Джеймс быстро отступает назад.
Сид медленно, очень медленно делает навстречу нам три шага и протягивает мне руку. Искушающая улыбка на белом лице.
Я и не думаю отказываться. Что бы ни говорил профессор Люпин, есть еще и интуиция

Его рука холодна как лед.
- Только не дотрагивайтесь до моего меча. Ни в коем случае, - ошибка невозможна.
Я знаю этот голос.
Он быстро проводит меня сквозь толпу. Белые тени вокруг, бледные лица школьников.
- Вы же не будете со мной танцевать?
- Не буду.
В круговерти лиц – Сириус.
- Мне кажется, вот ваш король.
- Вам кажется.
Я смеюсь, мне так легко, как не было никогда.

Сиды требуют выдачи преступников. Но я не слушаю их короля и не вдумываюсь в происходящее. Чувствую только руку на талии и его губы на собственной шее. Отвечаю, как умею. Умею плохо. Впервые я целовалась этим же вечером.

На этой войне так легко потерять друг друга и так тяжело найти.

- Мне очень хочется поцеловать вас в губы, но я не могу этого сделать.
- Я понимаю.

Утыкаюсь лицом в шею и дышу, дышу, пока еще есть немного времени. Черные волосы щекочут кожу. На самом деле просто нет мира вокруг кроме этой бьющейся под губами жилки. И – вдруг - резкая боль. Почти укус. Но все-таки – поцелуй. Он длится бесконечно долго.
Боль – это на память, как и след на шее.
Мы оба дрожим.
«Чтобы высохшим ртом по периметру пульса… Не целуйся».

- Мне пора.
Я разжимаю руки. Медленно-медленно отступаю, три шага по траве назад.

Он это был или не он?
Кто он?

В подземельях пусто. В растерянности сажусь на кровать.
Дождаться и спросить?..

Все-таки черные простыни – это замечательно. Я нигде и никогда так крепко и так сладко не спала. И так недолго - тоже.
За окном едва светает, когда я просыпаюсь от шагов. Высовываю нос из-под одеяла. Нос немедленно мерзнет.
- Профессор, вы здесь?
Директор! Это голос Слагхорна!
А вот и он сам…
О, черт…
- Мисс Барри, а вы-то что здесь делаете?
- А вы?! Я тут сплю!
Хамлю от неожиданности, но что он сам здесь делает в пять утра!
- Так, мисс Барри, быстро отсюда! Пулей!
В комнату влетает Феникс, всем видом показывая, что директор ой как прав.
Надо уносить ноги.
- Плюс десять баллов Рейвенкло за быстроту!
Сейчас здесь что-то начнется, понятно…
Связываю два и два и пулей вылетаю из подземелий.
Зато теперь можно сказать, что я очевидец. Ну – или почти.
Утром Северина подтверждает мои догадки – в школе был Рудольфус.
Браво, Слизерин.

Глава пятая.
Сотворение мира


Умерла Айра.
Мы знали, как она погибла, знали даже больше, чем нужно. Это невыносимо больно.

Бог простит всех, он простит всех, слышишь? Даже если тебе не нужно его прощение.

Джеймс и Дейзи плачут навзрыд, дурацкое солнце светит так радостно, что становится тошно. Не верится в новости. Начинаю в голос читать «Отче наш» - они подхватывают.
Господи, помоги нам, когда же это кончится?.. Я не иду на поминки, не могу больше.

В Хосгмид аппарируют Лейстренджи, чтобы вести переговоры о мире. Отец настроен оптимистично, народ ропщет. А мы что? Наше дело маленькое. Учиться. С утра все ждут ахтунга и крепнет уверенность, что переговоры – лишь способ оттянуть боевые действия и спокойно провести ритуал по поднятию Сами-Знаете-Кого. Мы варим зелье Сокровенного желания и пьем всем факультетом. Внутри меня начинает оформляться странное, но я не выпускаю его наружу. Хватит уже вчерашнего. Буду исполнять чужие желания. Молчать, ретивое, молчать.
Народное вече потрясает глубиной маразма. Простая потеря времени, скандалящие авроры, вытянувшиеся лица слизеринцев, предложение расколоть Англию, Гарри Поттер в своем репертуаре.
Да, я понимаю, что страну хотят прогнуть. Но я хочу мира. Пусть изменится хоть что-нибудь, а там посмотрим. Это – наша аристократия. Да, она такая.
И хотя я презираю этих людей гораздо больше, чем боюсь, я не готова отрезать их от мира – их и все то, что за ними стоит.
Они всего лишь глупцы, сами себя закабалившие и наслаждающиеся этим.
И, если честно, их вместе с их идеями и маниакальной привязанностью к Сами-Знаете-Кому можно только пожалеть.

Пытаюсь поговорить с отцом, чтобы понять, что происходит. Но нам не дают побеседовать!
Квиддич!
Мне даже фонетически уже отвратительно это слово. Иду на поле, папа обещает придти поболеть за нас. О позор! О Гриффиндор!
План А – трансфигурировать котлы в ракетки и играть с их помощью – отвергается серьезно настроенной частью команды.
План Б сомнителен, но эффективен. Решаем использовать его.
«Джеймс Трек» выходит на поле…
Голы, голы, голы… Присцилла ловит снитч.
- Уходим! – командует нам Девлин.
Не поликовав и минуты, мы берем нашего «Джеймса» в кольцо и бежим к Хогвартсу.
Уизли гонятся следом и кастуют Импедименту. Они догадались!
Оторвались!..
«Джеймс» забегает в гостиную Слизерина.
Ффух! Ура!

Я потеряла сережку… Спасибо Алисии Спиннет, которая истерическим тоном приказала мне снять украшения перед матчем. Это были мои любимые сережки, мисс Спиннет.

В девять часов в Хогсмид возвращаются Лейстренджи. Папа приносит вести – мирный договор подписан. В гостиной начинается активное чтение конспектов и распитие андрогинки. Фред вместо Фриды, Климент вместо Клементины, их драка с Джеймсом, Дезмонд на месте Дейзи и Прициллиус… Спасибо, достаточно.
Иду в подземелья.
«В койку!» - на пороге растрепанный профессор. Он слегка пьян, я чересчур начитана.
Сон падает на нас сверху и придавливает к кровати.
Утром мисс Бертилак долго не может открыть дверь, и я так же долго, затаившись, делаю вид, что меня здесь нет. Слушаю, как он ее отчитывает. Молча ухожу.

Глава шестая.
Мордред


Профессор невыносим. К первой лекции двое рейвенклойцеров опаздывают, и он не пускает их в класс.
- Я должен был бы снять двадцать баллов с Рейвенкло, но поскольку мисс Барри греет мою постель вот уже две ночи, то факультет ничего не теряет.

Любитель эпатажа. Я делаю вид, что смутилась.
Слизеринцы посмеиваются. Понимаю, им не привыкать. Одной больше, одной меньше, какая разница.

Знаешь, мне все равно, пусть говорят. Я чиста перед Богом, людьми и единорогами. Только не мучай меня, ладно?

Сегодня черед Фионы.
Девочки…

Мозг отказывается воспринимать.
Это. Уже. Слишком.
И - еще не конец.

Вечером прибегают гриффиндорцы. «Началось! Пора!»

Ближе к ночи начинается народное гулянье. В Школе Тан Хогсмида – поет, в кругу огня пляшут. Хаффлпаффцы у ворот варят зелья.
Дело идет к полуночи.
Внезапно черная пелена накрывает меня с головой.
Что происходит? Тоска, отчаяние, бессилие, ужас…
На ватных ногах плетусь в гостиную.
Господи, как плохо, как все плохо… Как мне плохо.
Зажигаю дрожащими руками ту самую свечу из сказки, тушу везде свет, лежу, свернувшись черным кулем на диванчике, смотрю на огонь…
Минута, другая.
Скрип, на пороге Иоланта.
- Марго, ты чего? А как же желания?
- Дорогая, я не могу. Не могу.
Он резко разворачивается и уходит. Прости, Ио, я не могу встать.

Вбегает Дафна. Она истерически рыдает, кидается на кровать.
-Моя сестра, моя сестра! Она погибла! Погибла!
Я не в силах даже оторвать руку от кровати. Говорю слова, которые вряд ли могут ее утешить. Прости, Дафна, я не могу встать.
Что происходит?

Девлин всегда понимал меня лучше всех.
- Марго?..
- Мне так плохо, Льюис. Что делать?
В мозгу вспыхивает лампочка...
Андрогинка! Выпиваю зелье из его рук.
Если девочке Маргарите плохо, пусть на сцену выйдет мальчик. Энергия янь.

Мордред Барри оказывается агрессивным и злобным подростком в самом расцвете пубертата. Все, что было скрыто во мне-Маргарите, внезапно вылезает наружу. Чувствую себя гориллой в перчатках. Ужасно хочется набить кому-нибудь физиономию.

Приходит Рия Энгельхарт. Ужасное зрелище – он пьет Эйфорию, улыбается, смеется и плачет одновременно. «Они все умерли, все!»
И тут до меня доходит – кто эти все.

Паника, я чувствую панику. Она поднимается на горизонте гигантской волной-цунами, приближается, ударяет наотмашь в лицо, накрывает с головой, сбивает с ног, тащит по камням на скалы.
Внутри все разрывает, как Торменцио, вопль: «НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!»
Этого не может быть…

Почему ты мне ничего не сказал?!

Что он Гекубе, что ему Гекуба. Воистину.

Дальше помню плохо: бегу куда-то, хриплю, наконец, из тумана выплывает лицо Северины Сен-Жермен в гостиной Слайза, которая говорит, что их декан в Мунго. Жив. Жив. Жив.

Плевать, что уже два часа ночи. Мне кажется, что ворота Хогвартса рухнули, что нет больше ни правил, ни границ. Я бегу так, что Акация Гринграсс не поспевает за мной.
Профессура у больницы? Коллопортус Максима?
ПЛЕВАТЬ!
Прочь, все прочь, пустите меня туда!

Минерва МакГонагалл, слава богу, не стала гнать меня в шею.
- Заходите, Марго!
- Я Мордред, что – не видно?!

Я чувствую неловкость сразу же, как вижу его. Я дурак. Идиот. С ним все в порядке. Ожоги на руках – и только. Он так же насмешлив, как и всегда.
- Бедная Маргарита…
Я выдавливаю: «Мордред» и мрачно смотрю ему куда-то в колени.

Я б тебя убил, если б ты умер.

Вездесущий Сириус здесь. Я не могу произнести всего три слова, которые жгут мне рот. Господи, неужели я не заслуживаю трех секунд без лишних ушей? Почему всегда приходится отступать в тень перед теми, кто важнее, старше, мудрее!
Ярость топит меня.
Снейп потирает губы и требует противоожоговой мази.
- Болят, проклятые, а ведь я нигде не обжигал… Господи, как больно, просто невыносимо.
Я невольно улыбаюсь – слишком самонадеянно полагать, что это из-за моего невыполненного заветного желания. Пусть его. Не для меня это.
Сириус наклоняется и хватает меня за… то, что у меня появилось милостью андрогинового зелья.
- Ну-ка, посмотрим, что ты там себе отрастил! Ого!
Голос Снейпа пробивает пелену злости и смущения:
- Барри, мужики за такое морды бьют!
Заткнись, провокатор.
Люблю тебя.


Я лезу Сири ладонью в лицо – никогда не бил кулаками.
Снейп и Блэк издеваются – мол, так дерутся только девчонки.
Поднимаюсь:
- Пойдем выйдем!
Сириус заводится также легко:
- А пойдем, пойдем-ка!
Снейп провожает в спину смехом.

Отходим от толпы у больницы, скидываем мантии.
Дальше – темнота, в которой я пытаюсь до него достать, хоть как-нибудь, куда-нибудь. Не умею драться! Попадаю в мягкое, но не хватает сил, черт, не хватает сил! Подсечка, падаю, он падает сверху, удар по скуле, нас растаскивают авроры.
Кажется, я вою от ярости и кидаюсь вперед. Они не смогут удержать меня…

Мы обнимаемся. Народ вокруг недоумевает.
- Ну все, все.
Все, все, все.
По лицу бегут слезы.
Черт подери, лучше б ты врезал мне еще разок.
Неловко хлопаю по плечу, ухожу.

У больницы меня ловит О’Барберри.
- Мисс Барри! – ее голос так же истерически дрожит, как и мой.
- Я Мордред…
- Мне все равно, немедленно возвращайтесь в Школу! Вы все с ума посходили!
Он даже не ваш декан!
- Пустите! Я не пойду!
- Вернитесь в Школу, Барри!
- Я не уйду!
- В Школу, я сказала!
- Нет!
- Морфеус! Мобиликорпус!

Я очнулся уже в гостиной. До сих пор не могу ее простить.
Меня отчитывали, я успел нахамить каждому – и всем.
Больше всего, конечно, обидел дядя. Ну не всегда можно быть разумным, поймите это, мистер Фабер! Не мне вам объяснять, черт дери! Не всегда можно и нужно держать себя в руках.
Даже сейчас, когда я вспоминаю ту ночь, меня трясет от злости. Черт, проломить бы стенку кулаком… Черт, черт, черт…

…Утро я снова встречаю, созерцая невозмутимое лицо мисс Мальцибер и все еще в штанах.

Глава седьмая.
Балы и баллы


День проходит в сдаче экзаменов и беготне от преподавателя к преподавателю. Как же это муторно! К профессору Финнигану огромная очередь, стоять в ней нет никакого терпения. Смотреть на колбы с баллами у Большого зала невыносимо: синих меньше всего. Это чертовски обидно, господа преподаватели. То ли мы делаем что-то не то, то ли наш декан никогда не начисляет баллов и не снимает их, то ли мы не умеем должным образом прогибаться. Мы старались, видит Мерлин. Но кубка не видать как своих ушей. Опять! Черт возьми, я хочу оба Кубка и Обливейт, чтоб наложить его на себя.

У «Старого камина» в Хосгмиде умилительнейшая картина: господа с Холма во главе с Люциусом Малфоем сидят на солнышке под красным пологом. Люциус зачитывает подельникам прессу, которой они так долго были лишены. С выражением и должной интонацией. Умиляюсь, прохожу в кабак к родственникам. Обнимаю отца.
Он спрашивает: «Ты получила мою сову, милая?» Нет…
- Мы с твоей тетей Фредерикой, дорогая Марго, решили пожениться. Я написал тебе еще вчера, но, дочка, ты не ответила!
Я чувствую обиду в голосе. Прости, папа, я просто влюблена. Все говорят, что это пройдет. Я очень люблю вас обоих, будьте счастливы! Видимо, у Барри к Фаберам любовь в крови. Что только скажет призрак мамы?
…Только никаких младенцев!
Отец и тетушка решают заключить аристократический брак и пускаются на поиски знатока традиций Люциуса. В мире все перемешалось…
С нами нет Фионы и Айры, Лорда теперь тоже нет,зато есть Том Риддл, а по Хогсмиду разгуливают совершенно спокойно бывшие УПСы. В голове все это укладывается с большим трудом. Госпожа Лейстрендж с улыбкой помогает мне открыть дверь, на которой висит Коллопортус Максима и ведет себя как школьница, впервые выехавшая в свет. С ума сойти.
К вечеру все собираются на школьный бал. Джеймс и Ники готовятся опробовать аппарацию, права на которую получили накануне. Ризия жива и здорова, что несказанно радует. Все такие нарядные и красивые – Присцилла в красном платье, Дейзи с распущенными волосами, Диана… под руку с Йокусом. О господи, а ведь на бал положено приглашать кого-нибудь… Я совсем забыла, а меня никто не пригласил.
- Я думал, что ты позовешь Снейпа, - удивляется Йокус моей рассеянности.
- Ты что, мне бы и в голову такое не пришло. Он не пошел бы со мной, - улыбаюсь я.
Вручение дипломов. Теперь только осознаю, что Шарп и Девлин покидают нас. Аспирантура, конечно, не даст им отдалиться от факультета, но все равно чуточку грустно. Мрачная Астарта Принц в золотом платье… Беременная мисс Грейнджер. Мисс О’Барберри в своей стихии – танцует, как одержимая. Как фея. Несколько вальсов, алкоголь, пронесенный с собой в большую залу…
Снейп дважды или трижды обещает мне танец и тут же проваливается под землю.
Я все понимаю.
Как же я устала… Пойду спать, в Хогвартс. На меня наваливается все невысказанное, невыплаканное, несделанное. Все мои желания, которых как бы нет.
Хорошо, что Ризия заходит в спальню. Ее голос и слизеринский подход к делу совершают благотворную работу в моем мозгу и я засыпаю прямо в платье, с блестками на лице…
Кукла. Кукла с синим бантом.

Эпилог

Когда любишь, главное не бояться. Ничего. От слова "совсем".

Comments

( 11 comments — Leave a comment )
ginny_for_game
May. 17th, 2008 03:32 pm (UTC)
"Мы Рейвенкло, факультет, которого в упор не видят преподы, который не участвует в гонке за баллами, который раздобывает там и сям информацию (аврорат столько не знает, сколько мы, ну ей Мерлин!), но никогда не имеет с этого ни полплюшечки. И вот еще квиддич... "
Мы сделали не мало, чтоб этот мир не развалился. И он выстоял – этого достаточно. А награда это все гордынька – Мерлин с ней;)

"Тетя Фредерика чернее тучи. Вежливость студентов оставляет желать лучшего."
Мы опять умудрились накосячить и не заметить :( Простите, миссис Фабер!

Там где страх места нет любви(с)
daphne_gr
May. 17th, 2008 03:45 pm (UTC)
Квиддич
Про первый квиддич.
Нет, я не расстроилась. Было жуткое чувство вины, что вот де я не справилась. Не забила столько легких мячей, забила автогол. И это было так ужасно, ведь я реально не видела, что Дейзи травмирована и не поймает пас!
Но первый матч был лучшим матчем в моей жизни. Потому что... это было полная отдача, когда ты делаешь что-то, когда уж нет сил. Я думала, что умру. Там же. Но мы доиграли. А вы и правда были молодцами. Я когда-то играла загонщиком. И я могу бегать загонщиком максимум минут 10. А вы бегали без замен. Это очень здорово. Да и проиграли мы по снитчу. А снитч, как известно - лишь удача.
А с командой у нас все будет хорошо ;) 7 утра, тренировочки ;)


Дафна Эрика Гринграсс
arcanius
May. 17th, 2008 03:45 pm (UTC)
Надеюсь, ваше НП я успел выставить, не помню) если что, исправим. Хочу, чтобы ваше эссе было издано и заняло свое место в библиотеке. Если мое желание не противоречит вашему, прошу этим озаботиться.
aenye
May. 17th, 2008 04:50 pm (UTC)
Профессор, благодарю, успели :) Непременно отправлю эссе в библиотеку.
aenye
May. 19th, 2008 08:09 pm (UTC)
Профессор, я с удовольствием написала бы вам еще работу.
Только разделаюсь с дипломом.
И если бы вы мне посоветовали литературу, я взялась бы за "Каббалу и алхимию".
arcanius
May. 19th, 2008 09:30 pm (UTC)
К такой теме требования будут высоки, буду докапываться)
Книги:
А. Пуассон "Теория и символы алхимии".
Н. А. Морозов "В поисках Философского Камня".
Э. Канселье, Н. Фламмель, Д. Форчун "Мистическая Каббала", А. Кроули "Гематрия" и "Магия в теории и на практике".
margarita_barry
May. 20th, 2008 06:14 pm (UTC)
К концу лета сделаю. Тема сложная.
Но лучше иметь в библиотеке адаптированный пересказ. Конспект, так сказать, чем пустые головы в аудитории. Не так ли?
daphne_gr
May. 17th, 2008 04:06 pm (UTC)
Прекрасный рассказ. Ты чудесна. ты наше солнце и наша радость. Ты, Марго, которая всегда знает, что надо делать. Будь счастлива.
frida_dark
May. 17th, 2008 04:47 pm (UTC)
Мисс Барри, вы чудесны.
На тему любви - все будет.
На тему факультета и поражений - нужно бороться за победу.
sweet_belinda
May. 17th, 2008 07:39 pm (UTC)
Очень здорово, спасибо!
Читается на одном дыхании!

А в 15 лет все влюбляются и растеряны, как говорится "я сама была такою триста лет тому назад :))
meg_fyfield
May. 17th, 2008 07:57 pm (UTC)
Здесь столько любви, что можно экстрагировать и раздавать по капле в профилактических целях.
Матч с вами был лучшим, не потому что мы выграли, а потому что это была - игра, а не битва.
У вас, Марго, есть больше, чем заслуживает любой из смертных. Берегите то, что имеете.
( 11 comments — Leave a comment )